Архивъ

Декабрь 1917
Ноябрь 1917
Октябрь 1917
Сентябрь 1917
Август 1917
Июль 1917
Июнь 1917
Май 1917
Апрель 1917
Март 1917
Февраль 1917
Январь 1917
Декабрь 1916
Ноябрь 1916
Октябрь 1916
Сентябрь 1916
Август 1916
Июль 1916
Июнь 1916
Май 1916
Апрель 1916
Март 1916
Февраль 1916
Январь 1916
Декабрь 1915
Ноябрь 1915
Октябрь 1915
Сентябрь 1915
Август 1915
Июль 1915
Июнь 1915
Май 1915
Апрель 1915
Март 1915
Февраль 1915
Январь 1915
Декабрь 1914
Ноябрь 1914
Октябрь 1914
Сентябрь 1914
Август 1914
Июль 1914
Июнь 1914
Май 1914
Апрель 1914
Март 1914
Февраль 1914
Январь 1914
Декабрь 1913
Ноябрь 1913
Октябрь 1913
Сентябрь 1913
Август 1913
Июль 1913
Июнь 1913
Май 1913
Апрель 1913
Март 1913
Февраль 1913
Январь 1913
Декабрь 1912
Ноябрь 1912
Октябрь 1912
Сентябрь 1912
Август 1912
Июль 1912
Июнь 1912
Май 1912
Апрель 1912
Март 1912
Февраль 1912
Январь 1912
Декабрь 1911
Ноябрь 1911
Октябрь 1911
Сентябрь 1911
Август 1911
Июль 1911
Июнь 1911
Май 1911
Апрель 1911
Март 1911
Февраль 1911
Январь 1911
Декабрь 1910
Ноябрь 1910
Октябрь 1910
Сентябрь 1910
Август 1910
Июль 1910
Июнь 1910
Май 1910
Апрель 1910
Март 1910
Февраль 1910
Январь 1910
Декабрь 1909
Ноябрь 1909
Октябрь 1909
Сентябрь 1909
Август 1909
Июль 1909
Июнь 1909
Май 1909
Апрель 1909
Март 1909
Февраль 1909
Январь 1909
Декабрь 1908
Ноябрь 1908
Октябрь 1908
Сентябрь 1908
Август 1908
Июль 1908
Июнь 1908
Май 1908
Апрель 1908
Март 1908
Февраль 1908
Январь 1908
Декабрь 1907
Ноябрь 1907
Октябрь 1907
Сентябрь 1907
Август 1907
Июль 1907
Июнь 1907
Май 1907
Апрель 1907
Март 1907
Февраль 1907
Январь 1907
Декабрь 1906
Ноябрь 1906
Октябрь 1906
Сентябрь 1906
Август 1906
Июль 1906
Июнь 1906
Май 1906
Апрель 1906
Март 1906
Февраль 1906
Январь 1906
Декабрь 1905
Ноябрь 1905
Октябрь 1905
Сентябрь 1905
Август 1905
Июль 1905
Июнь 1905
Май 1905
Апрель 1905
Март 1905
Февраль 1905
Январь 1905
Декабрь 1904
Ноябрь 1904
Октябрь 1904
Сентябрь 1904
Август 1904
Июль 1904
Июнь 1904
Май 1904
Апрель 1904
Март 1904
Февраль 1904
Январь 1904
Декабрь 1903
Ноябрь 1903
Октябрь 1903
Сентябрь 1903
Август 1903
Июль 1903
Июнь 1903
Май 1903
Апрель 1903
Март 1903
Февраль 1903
Январь 1903
Декабрь 1902
Ноябрь 1902
Октябрь 1902
Сентябрь 1902
Август 1902
Июль 1902
Июнь 1902
Май 1902
Апрель 1902
Март 1902
Февраль 1902
Январь 1902
Декабрь 1901
Ноябрь 1901
Октябрь 1901
Сентябрь 1901
Август 1901
Июль 1901
Июнь 1901
Май 1901
Апрель 1901
Март 1901
Февраль 1901
Январь 1901

Архив (старый)

Обратная связь


Исторические личности

Распутин
Блок А.
Илиодор
Вильгельм II
Витте
Гапон
Короленко
Ленин
Маркони
Николай II
Толстой
Шаляпин
Майстрах
Зелим-хан
Эльпорт
Кудашева

vip-popki.com.ua

фотосессия свадебный фотограф

Русские газеты начала ХХ века

"Асхабад"
"Биржевые Ведомости"
"Вече"
"Голос Москвы"
"Голос порядка"
"Гражданин"
"Елецкая Жизнь"
"Казанский Телеграф"
"Каспий"
"Киевлянин"
"Киевская Мысль"
"Колокол"
"Московские Ведомости"
"Московский Листок"
"Народная Дума"
"Новое Время"
"Новости Дня"
"Одесские Новости"
"Одесский Листок"
"Петербургская Газета"
"Петербургский Листок"
"Правительственный Вестник"
"Раннее Утро"
"Революционная Россия"
"Речь"
"Родная Земля"
"Россия"
"Русские Ведомости"
"Русский Инвалид"
"Русский Листок"
"Русское Знамя"
"Русское Слово"
"Русь"
"Саратовский Вестник"
"Сегодня"
"С.-Петербургские Ведомости"
"Терек"
"Товарищ"
"Утро России"
"Южный Край"
"Южный Телеграф"




Григорий Гольдштейн "Пьесы"

Продажа триколор и спутникового Интернета

Полный список статей


на главную страницу

1901

1902

1903

1904

1905

1906

1907

1908

1909

1910

1911

1912

1913

1914

1915



17 (04) декабря 1917 года

4 Вечерний Курьер (Москва)

Подтверждение слухов о германских мирных условиях.

     Из иностранных источников получены сведения, что немцы предъявили следующие предварительные условия переговоров о мире:
     1) На 15 лет германцы получают право контроля над русским хлебным рынком в целях удовлетворения своих потребностей.
     2) Германия беспошлинно ввозит в Россию свои товары.
     3) Территория, занятая ныне Германией в России, остается за Германией.

Разные известия.

(По телефону от наш. корр.)

Украинская Рада.

     На-днях в Киеве будет открыто Британское генеральное консульство с широкими полномочиями, при котором будет учрежден специальный военно-дипломатический отдел для сношения с Центральной Радой.

Черноморский флот, казаки и Рада.

     Морской штаб украинской рады телеграфно предложил Черноморскому и Балтийскому флотам, чтобы матросы-украинцы не назначались в карательные экспедиции на Дон, а чтобы были немедленно отправлены в Киев для увеличения военных сил Рады.
     Украинская Рада вошла в тесный контакт с Калединым, который назначил своего представителя при Раде. Туда же выслали своих представителей кубанские и терские войска.

Вывод „неблагонадежных” войск из Петрограда.

     Большевики намерены выслать подкрепления на северный фронт из Петроградского округа. Высылка войск во время перемирия в виде пополнения на фронт из Петрограда объясняется желанием большевиков избавиться в Петрограде от некоторых воинских частей.

«Верные» латыши.

     Выяснилось, что в Петроград прибыли по вызову совета народных комиссаров три латышских полка. Перед отправлением латышских частей в столицу со всех латышских офицеров взята подписка о том, что они принадлежат к партии большевиков. Несколько офицеров, отказавшихся дать подписку, были оставлены на фронте.

Выборы в Учредительное собрание.

     Пo последним сведениям, в Учредительное Собрание избраны: 136 с.-р., 79 большевиков, 13 меньшевиков, 15 к.-д., 13 украинцев и 5 представителей других национальных групп.

Бегство сенаторов из Петрограда.

     Говорят, что в связи с разгоном сената, большинство сенаторов покинуло Петроград.

Насилие над офицером.

     На почве знаменитого декрета об отмене знаков отличия офицеров, происходят столкновения между солдатами и офицерами. Так вчера, толпа солдат подошла к какому-то прапорщику н потребовала, чтобы он снял с себя погоны. Когда последний отказался, солдаты стали срывать с него погоны сами. Офицер сопротивлялся и был избит. Он был отправлен в больницу. В связи с этими насилиями, большевиками вновь разослан по полкам приказ о том, что декрет об отмене знаков отличия, является пока лишь проектом, поэтому отмена знаков отличия еще не установлена.

Японцы на Дальнем Востоке.

     Японский дипломат в Петрограде опровергает слух о том, что японские войска заняли некоторые части русской территории на Дальнем Востоке.

Неудачное выступление Троцкого.

     В воскресенье, днем, Троцкий явился в здание городской думы на заседание крестьянского съезда, с целью сделать доклад о перемирии, но был встречен крайне враждебно. Звачительная часть собрания кричала ему при появлении на эстраде «Долой! Вон! Кровопийца!». Когда председатель заявил о цели появления Троцкого, последовали выкрики: «Не надо! долой!»
     Троцкий, прождав некоторое время, принужден был отправиться обратно в Смольный.

Болезнь Михаила Александровича.

     Бывший великий князь Михаил Александрович, находившийся под строгим арестом, серьезно заболел. Охраняют его кронштадтцы; свидания всем запрещены

Новая власть и борьба с нею.

(По телефону от наш. корр.)

Уход комиссара Урицкаго.

     Большевистский комиссар над комиссией оп выборам в Учредительное Собрание Урицкий уходит в отставку в виду выраженного ему большевиками недовольства его действиями. Оказывается, Урицкий подал заявление в комиссию по выборам в Учредительнео Собрание, чтобы ему комиссия выдала свидетельство об его избрании членом Учредительного Собрания от Рязанской губ. Сегодня окончательно решится вопрос об его отставке.

В Таврическом дворце.

     В Таврическом дворце по прежнему пустынно. В Петроград съехалось довольно много членов Учредительного Собрания. Сегодня предстоят совещания перед собранием по фракциям. Будет возбужден вопрос об открытии официального заседания Учредительного Собрания. Канцелярия Учредительного Собрания, бывшая канцелярия Гос. Думы, постановила не собираться в Таврическом дворце до дня открытия Учредительного Собрания. Большевики пытаются собрать свою канцелярию.

В поисках Керенского.

     Большевики усиленно разыскивают в Петрограде Керенскаго.
     Недавно имел место следующий случай: ими по подозрению был арестован делегат на съезде партии с.-р. Волков, которого большевики приняли за Керенскаго и проследили. Волков был доставлен в комиссариат и здесь оставлен на ночь.
     Ночью красногвардейцами и солдатами была устроена оргия, во время которой Волкову угрожала опасность для его жизни. Только к утру, когда в комиссариат прибыл помощник комиссара, Волков был освобожден с соответствующими извинениями.

Слухи о занятии Ростова Калединым.

     Из Ростова сообщают, будто Ростов занять без боя казаками. Черноморские траллеры расстреляны артиллерией. Началось разоружение красногвардейцев. «Колхида» снялась с якоря. Каледин со своим штабом на автомобиле вступил в Ростов. Идет беспрерывная стрельба. Сегодня утром казаки подошли к Ростову со строки Нахичевани и Темерника.

Троцкий привлекает к суду послов.

     Троцкий издал приказ о привлечении к уголовной ответственности послов: Набокова в Лондоне и Крупенского в Токио, за распространение ложных сведений о ходе переговоров о перемирии с целью оказать содействие русским и иностранным империалистам. Привлеченным угрожает конфискация имущества, если они не предстанут перед революционным трибуналом.

Заботы о печати.

     Начальником отдела печати назначен некий В. Ф. Галкин (партийная кличка «Н.Горин»). Галкин заявляет, что главной задачей его будет пропаганда идей большевизма и интернационализма не только в России но и во всей Западной Европе. С этой целью он предполагает завязать широкие отношения с международным пролетариатом и издавать журнал, посвященный пропаганде идей интернационализма.

В министерстве народного просвещения.

     Чиновники министерства стойко держатся занятой ими позиции. Забастовка протекает дружно.
     Из старых служащих министерства подчинились власти большевиков лишь четверо: журналист, начальник пенсионного отдела (старый «превосходительный» чиновник), один из чиновников особых поручений при министерстве и чиновник отдела по профессиональному образованию Кузьмин, получивший место вице-директора. Кроме того работали 15 вольнонаемных барышень.

Бегство Николая Романова.

(По телефону от наш. корр.)

     Относительно появившихся в печати слухов о том, что Николай II бежал из Тобольска, сообщают следующие две версии, объясняющие появление этих слухов.
     По первой версии, официально распространяемой Смольным институтом, основанием к этим слухам послужило известие, полученное советом народных депутатов несколько дней назад, в котором говорилось, что Николай II бежал из Тобольска при помощи немецких военнопленных, размещенных в Тобольске совместно с русскими черносотенцами. Совет народных комиссаров по получении этого сообщения предпринял советующие меры, которые в общих чертах известны. В результате, как известно, самый слух о бегстве Николая II опровергается.
     По другой версии, циркулирующей в великосветских кругах, совет народных комиссаров сам подготовлял побег Николая II. Вызвано это было тем обстоятельством, что во время переговоров в Брест-Литовске о перемирии, немцы настаивали перед русской делегацией на необходимости обеспечения царской семье полной безопасности в России и соответственно цивильных листов содержания.
     Троцкий под давлением немцев и пригласил тогда бывшего великого князя Павла Александровича и имел с ним продолжительную беседу. Троцкий спросил Павла Александровича, как желательно устроить бывшего царя и его семью, а также и других членов бывшей царской фамилии. Ответ Павла Александровича пока неизвестен.
     Известно, что в Смольном он пользовался полной свободой и вполне корректным отношением сообитателей Смольного института.

Время (Москва)

История слухов о бегстве Николая.

     В Смольном стало известно о причинах, вызвавших слух о бегстве Николая из Тобольска.
     Дело в том, что караул, охранявший до сих пор бывшего царя, был заменен прибывшими из Петрограда матросами, чем караул остался крайне недоволен. видя в нем недоверие со стороны совета народных комиссаров.
     При смене некоторые солдаты в шутку сказали матросам, что охранять все-равно некого, так как Николай бежал. Эта шутка быстро распространилась по городу, где ей придали серьезное значение.
     Переданная по телеграфу в одну из сибирских газет, эта шутка дошла до Воронежа, откуда была передана в Петроград.

Покушение на сокровища «Эрмитажа».

     На днях обнаружено, что в средневековом отделе Эрмитажа взломаны ящики с вещами, покрытыми золотыми украшениями. Кроме того, вскрыта корзина с архивными материалами.
Как выяснилось, взломщики проникли в средневековый отдел из разгромленного винного погреба Зимнего дворца через машинное отделение и по лифту - в помещение бывшего Государственного Совета.
Все вещи, хранившиеся в ящиках, целы; по-видимому, взломщики искали вина.
Бывший до сих пор проход из подвала в Зимний дворец, закрыт теперь кирпичной кладкой.




16 (03) декабря 1917 года

1 Газета для всех (Москва)

Держиморда.

     Троцкий недоволен результатами преследования «контр-революционеров» и «выдохшихся социалистов».
Троцкий решительно настаивает на проведении принятых мер в полном виде.
Ему горячо возражали Луначарский и Рязанов, находя такие методы борьбы недостойными их большевиков.

???

     В совете народных комиссаров разрабатывается какой- то весьма важный декрет о котором сама большевике говорят с опаской и которому придают весьма важное значение. Обнародован он будет в ближайшие же дни.

!!!

     В Смольном получено сообщение, что в Берлине и Вене происходят грандиозные манифестации с лозунгами: «да здравствует мир».

Бегство Николая II.

(От нашего корреспондента).

     На Тобольск сейчас устремились взоры всей России: бежал Николай II.
Вот что телеграфирует нам по этому поводу наш специальный корреспондент, лицо, живущее постоянно в Тобольске и занимающее там довольно видный пост.
     „ 30 ноября утром город был взволнован слухами о бегстве Николая II. Передавали, что ранним утром видели несколько закрытых кибиток, мчавшихся во весь опор из города. Вскоре по тому же направлению проскакали несколько отрядов улан и красногвардейцев.
Я обращался к местным властям, к комиссару по охране, но везде царила полная растерянность и никто не мог сообщить что-либо определенное.
Мне удалось пробраться в монастырь, где содержался Николай. Целые толпы любопытных осаждали монастырь в ожидании сведений.
Тут же передавали друг другу самые невероятные подробности бегства.
Упорно повторяют о причастности в бегству многих видных лиц, появившихся за последнее время в Тобольске и живших на окраинах.
Говорят, заговор.
     „Как бы то ни было, — говорит один из монахов, — но бегства давно следовало ожидать. Власти охраны относились в своим обязанностям халатно и несколько энергичных людей легко смогли устроить бегство».
От передачи подробностей монах уклонился.
Упорно говорят, что отряды, посланные в погоню, настигли бежавших.
Семья бывшего царя осталась в монастыре и, по-видимому, спокойно относится к происшедшему.

Деньги Николая.

     Оказывается бывший царь поместил большие капиталы в Америке, главным образом, в следующих предприятиях: Пенсильванская железная дорога — 50 миллионов далларов (даллар на наши деньги — 2 рубля), Нью-Иоркский метрополитен (городская подземная железная дорога) — 16 миллионов далларов, железная дорога из Огио в Бальтимору — 5 миллионов, Главная Центральная Нью-Йоркская железная дорога — 5 миллионов. Всего, как видим, 70 миллионов долларов (140 миллионов рублей на наши деньги).
     Финансовым агентом Николая Романова был не кто иной, как российский посланник в Вашингтоне (Соединенных Штатов Америки) Бахматьев, профессор Петроградского Политехнического Института.

Дневник гражданина.

* В аптеках упорно отказывают в отпуске спирта по рецептам врачей. Для действительно больных — это большое лишение.
* Арестован и уже скрылся арестованный в Управлении Курской дороги товарищ мин. пут. сообщ. Г. С. Тохтамышев.
* Московский гарнизон получил приказ быть в полной боевой готовности.
* Мало денег в Государственном Банке. Взамен кредиток будут выдавать купоны.
* Совет р. и с. депутатов решил принять энергичные меры для борьбы со взяточничеством.
* Состав служащих большинства городских больниц высказался против участия в забастовке.
* Открыт для публики Московский Окружный Суд.
* На Савеловском вокзале красногвардейцы потребовали выдачи прибывающего пассажирского багажа. Им отказали.
* Крестьяне доставляют на Курский вокзал дичь к праздникам. Цены страшные.
* Вышел ученический журнал «Перед рассветом».
* Стачечный комитет городских служащих просит товарищей принять участие в сегодняшней демонстрация.

4 Трудовая Копейка (Москва)

Николай Романов бежал со всей семьей.

     „Вечерний Час» сообщает на основании частных телеграфных сведений, что Николай Романов бежал из Тобольска вместе с Александрой Феодоровной, Алексеем и дочерьми. Никаких предположений относительно того, куда мог направиться бывший царь не делается.
     Считают возможным, что в Тобольске давно уже подготовлялся побег, организованный кучкой монархистов. За последнее время, как передают в кулуарах Смольного, надзор зa царской семьей несколько ослабел. Полагают, что план бегства был разработан с тем расчетом, чтобы дать возможность Николаю Романову пробраться через глухие места севера куда либо к побережью Ледовитого океана или на Чукотский полуостров. Считают возможным, что там бывшего царя ожидает заранее приготовленное судно.

Немецкая прокламация.

     Вчера в Петрограде распространялись прокламации на немецком языке, в которых говорилось о том, что между 7 и 12 декабрем в Петроград прибудут 2 германских корпуса для водворения порядка.
Командующие этими корпусами будут вести переговоры о мире с Учредительным Собранием. В этих прокламациях говорилось еще о том, что в России будет установлена монархия, при чем за малолетством Алексея регентом будет один из династии Гогенцоллернов.

Брачная Газета







Дело Народа (Петроград)

Последние известия.

     2-го декабря ночью Викжель по прямому проводу запросил город Омск, достоверны ли слухи о бегстве Николая Романова из Тобольска.
Представитель железнодорожников г. Омска со своей стороны запросил г. Тобольск.
Ответ, полученный Викжелем, гласит: слухи о бегстве гражданина Николая Романова – ложны.

День

Республика на о. Нарген.

     Из Могилева «Рус. Вед.» телеграфируют: «Принадлежащий к ревельскому укреплённому району остров Нарген объявил себя республикой, выработал нечто в роде конституции, выпускает свою монету. Образован кабинет: министр просвещения фельдшер, труда - кочегар, финансов – столяр. Стоявший во главе различных работ инженер арестован и увезен в Кронштадт. Когда министрам Наргена указывали на невозможность продолжать работы без министра (? инженера) место которого постановлением названных инженеров объявлено под бойкотом, министр финансов, оказавшийся неграмотным, ответил: «Ученость ни к чему, вот я не умею фамилию написать, а дослужился».

Московский  Листок

Опровержение слухов о бегстве Николая II.

(По телефону).

     2-го декабря ночью Викжель по прямому проводу запросил город Омск, достоверны ли слухи о бегстве Николая Романова из Тобольска. Представитель железнодорожников г. Омска со своей стороны запросил г. Тобольск.
Ответ, полученный Викжелем, гласит: «Слухи о бегстве гражданина Николая Романова ложны».

---

     Как предполагают известия о бегстве бывшего царя, циркулировавшие в течение последних дней по всей России, были пущены с определенной целью дать возможность большевикам провести в Сибирь несколько отрядов матросов с целью борьбы с главарями сибирской республики, главным образом с Потаниным.

Омский Вестник

К судьбе бывшего царя.

ПЕТРОГРАД, 1-12. Съезд подводников Балтийского флота требует препроводить Николая кровавого-Романова с семейством в распоряжение революционного комитета крепости Кронштадта. Подводники предусматривают, что там будет для него надежное место.

Русские Ведомости (Москва)

Торжество победителей.

     Под библейским заглавием "Сретение" в 228-м нумере петроградских "Известий" Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, ставших теперь, как известно, своего рода большевистским "Правительственным вестником", напечатано радостное для нового строя известие, о коем министр-комиссар Луначарский доводит до всенародного сведения в стиле если не вполне официальном, то библейски-символическом.
Событие произошло в комнате Зимнего дворца. Старый писатель Иероним Иер. Ясинский явился туда, чтобы воспринять не то господина Луначарского в качестве новорожденного министра нового строя, не то самый этот строй и сказать себе: ныне отпущаеши -- подобно библейскому Симеону Богоприимцу.
Как известно, библейский Симеон так страстно ожидал пришествия Мессии, так горячо вздыхал о нем и молился, и благовествовал, что получил в награду за все это обещание от Святого Духа: не умреши старче, дондеже не узриши пришествия. И когда Младенца Иисуса принесли в храм, -- он взял его на руки и изрек:
     -- Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, по глаголу твоему с миром... Яко видеста очи мой...
Нечто подобное, по реляции комиссара Луначарского, произошло теперь, но не в храме, а в одной из комнат Зимнего дворца. "Большой, весь белый старик с длинной седой бородой" предстал пред г. Луначарским и говорит ему:
     -- Не думал, когда писал эти строки, что буду читать их в Зимнем дворце.
И старец читает стихи... Конечно, приветственные, так сказать, на новоселье. Гражданин Луначарский, как критик, очень их одобряет. Стихи, по его словам, "полны стальных отблесков, они мускулисты, свежи, задорны и (даже) крылаты". Они говорят о том, что "самый близкий к сверхчеловеку тип создается в России, это -- "большевик".
И еще он говорит:
     -- Я стар и скоро умру. Но глаза мои видели утро нового мира ("яко видеста очи мои")... И я умру счастливым, видя победу настоящей свободы.
Наконец (и это, может быть самое существенное):
-- Я хотел бы в последние годы служить восставшему народу в его борьбе...
А восставший народ -- это, конечно, большевики.
Дело ясно: Иероним Иер. Ясинский -- Симеон Богоприимец. Конечно, и ему не даром далась эта награда от великого духа свободы... Конечно, и он, как библейский Симеон, всю долгую жизнь страстно ждал этой минуты, и призывал ее, и, несмотря на гнет самодержавия, всюду, где мог, нес благовест грядущей свободы.
Однако... Нет, кажется, тут что-то не так... Этого не было. Было как будто даже обратное. В самой речи нового Симеона новым хозяевам положения прозвучало (правда, скользское и неуловимое) признание: "Как бы ни прожил я свою жизнь... знаю одно: я умру счастливым". Конечно, все мы грешны, и всем приходится сказать под конец: "Как бы ни прожили мы свою жизнь". Но для этого, чтобы явиться в звании богоприимцев или свободоприимцев, -- должны же быть и в этой грешной жизни черты служения той самой истине, которую приходится с торжеством воспринимать от купели...
Между тем и гражданин Луначарский в своих цветистых толкованиях на сие новое "Сретение" вынужден коснуться того же скользкого и охлаждающего мотива:
     -- Может быть, -- говорит он, -- раздадутся протесты. На лицах появятся гримасы: тогда-то он писал то-то... Тогда-то он писал там-то... Но тотчас же на эти скользские сомнения следует решительная сверхчеловеческая резолюция:
     -- Пустое! У него были ошибки, он бывал в чужих нам лагерях, и все-таки честь ему, старому литератору, который, как древний Симеон, берет на руки новорожденную свободу и поет ей песни, глотая искренние слезы и повторяя великое "ныне отпущаеши".
Итак, "бывал в чужих лагерях"... Сказано довольно деликатно, но все-таки достаточно, чтобы нарушить библейскую идиллию. "Бывать в чужих лагерях" -- для писателя это значит: писать в направлении, враждебном свободе. Представьте, однако, что библейский Симеон не только не благовествовал бы о Мессии, но проклинал и осуждал бы его, еще не рожденного, или предупреждал бы детоубийцу Ирода о грозящей ему опасности от младенца... Нет, гражданин Луначарский -- плохой символист. В данном случае лучше бы подходили другие библейские сказания: о блудном сыне, о пропавшей овце, потерянной драхме, о работниках последнего часа... Символический стиль -- дело опасное в министерских декларациях: на этот раз он привел гражданина Луначарского к явной и бьющей в глаза нелепости.
Но пусть... Не будем слишком строги к стилю... "Бывал в чужих лагерях"... Пусть так... "Писал там-то и -- что еще хуже -- писал то-то". Что ж, и Чехов бывал у Суворина, и ему случалось писать в "Новом времени"... Можно считать, что само по себе это было неприятное недоразумение... Но человек -- существо такое многогранное, многоцветное и сложное... Теперь, когда и жизнь, и переписка вся перед нами, -- мы видим, что этот необыкновенно цельный человек, и дружески входя к Суворину вначале, и под конец уходя от него в негодовании, оставался тем же Чеховым, которого мы любим и ценим. От нововременства к нему не пристало ничего: он отряхнулся, как лебедь, и попытки использовать эту близость во вред его памяти были жалки и бессильны.
Но надо сказать при этом, что ни в "Новом времени", ни вне его Чехов не написал ни одной строки, в которой ему пришлось бы каяться, от которой пришлось бы отрекаться... Не отрекаться, не каяться -- это редкая судьба, выпадающая на долю писателя. Она не далась, например, Виссариону Белинскому. Но кто кинет камень в пламенные заблуждения и пламенное раскаяние того праведника русской литературы и общественности, которого только ранняя смерть избавила от мученичества...
Итак, пусть и новый Симеон "бывал в разных лагерях". Пусть он писал против свободы, пусть написал "Тараканий бунт" и сенсационно-рекламный роман в своей "Беседе", где нет речи не только о бунтарском сверхчеловечестве, но нет и просто литературы, совершенно утонувшей в угодничестве перед тогдашней властью,-- мы все же до некоторой степени понимали бы восторг большевистского министра-комиссара по поводу поднесенных ему "мускулистых и крылатых" поздравительных стишков.
У большевизма очень "дурная пресса". Материально он преуспел. В его руках сила, в его руках власть, в том числе власть над русской печатью, а сверхчеловеческая коренастая совесть позволяет ему пользоваться этой властью с такой беззастенчивостью, которой не знало даже царское правительство. Торжествующий большевизм не только закрывает "неблагонадежные" газеты, но еще сажает писателей в тюрьмы за их "противоправительственное направление": он реквизирует типографии и бумагу независимых газет и отдает их своим официозам, он монополизировал в пользу официозов и рептилий частные объявления... Что ни день -- под его ударами погибает какой-нибудь демократический орган печати... Это ли не могущество!
Да, могущество, но не морального порядка. Русская печать не идет к новой власти с признанием и поклоном; всё партии, все направления общественной мысли отстраняются от нее с той оппозиционной брезгливостью, которую ничем не могло победить самодержавие. Вокруг него уже образовалась идейная пустота, насыщенная произволом и кровью.
И вот, наконец, он может отпраздновать свое "Сретение". К нему с поздравительными стихами пришел "настоящий литератор".
Да, как бы ни прошла литературная жизнь г. Ясинского, нельзя не признать, что в его лице явился с поклоном настоящий (когда-то) писатель, заметная когда-то сила русской литературы, бывший сотрудник "Отечественных записок", талант, когда-то признанный Н.Г. Чернышевским19. Да, Иероним Ясинский -- это все-таки -- хотя бы в прошлом -- литература, и, значит, в его лице в пролом Зимнего дворца с радостным чириканьем впорхнула первая ласточка. За ней, быть может, последуют другие...
Нет, гражданин Луначарский, не обольщайтесь! К вам на "Сретение" пришла не русская литература, а только Иероним Иеронимович Ясинский, и его появление не радостно, а зловеще... И зловеще не только потому, что он "бывал в чужих лагерях", что он писал "Тараканьи бунты" и печатал такие романы о русском освободительном движении, на которые с благословения тогдашней цензуры поднималось только его, воистину беззастенчивое, перо...
Многое, очевидно, могут простить большевики вообще, и вы, гражданин Луначарский, в частности... вы, как добрый пастырь, увидя среди дыма и крови сию бедную заблудшую овечку свободы, уже готовы поднять ее на свои рамена и с торжеством принести к остальному большевистскому стаду. Но, гражданин Луначарский, берегитесь: ноша слишком грузна для ваших слабых плеч. Присмотритесь хорошенько: может быть, это -- вовсе не заблудшая овечка свободы, а животное совсем другого рода, хотя и в овечьей шкуре.
Мне напоминают, что вы, гражданин Луначарский, когда были еще только критиком, а не министром, написали статью о том, "чему учит писатель Короленко". Это дает мне некоторую надежду, что вы захотите и теперь выслушать под сладкое пение г. Ясинского то, что имеет сказать на новоселье большевистскому министру другой старый писатель, тоже, может быть, грешный и тоже стоящий недалеко от окончательных итогов жизни...
Это будет поучительный эпизод из истории многострадальной русской печати, в котором И.И. Ясинский играет хотя и второстепенную, но очень знаменательную роль. Но и помимо его личности, история эта может быть поучительна для члена нового большевистского правительства. Это было в конце 1896 года, в те годы, когда реакция с новым царствованием достигла небывалой силы. Все было задавлено, все притихло после известного царского окрика о бессмысленных мечтаниях20. Одна только печать, как живой родник под снегом, напоминала, что дух общества еще жив и жива оппозиция разума и чувства торжествующему самодержавию. Это тогда Грингмут потребовал у независимой прессы верноподданической присяги в форме деклараций, что она не стремится к ограничению самодержавия. Пресса делала свое дело, может быть, слишком скромно, без блеска, без ярких призывов, без "сверхчеловечества", но неуклонно, и, -- смею это сказать,-- делала его успешно. Создалось такое положение, что русский протест порой выражался... даже в молчании. Но торжествующий враг чувствовал, что даже молчание русской печати бывает красноречиво, многознаменательно. Он считал его опасным.
Для торжества реакции нужно было, чтобы печать заговорила в нужном направлении и чтобы заговорили не одни рептилии, но и та пресса, которая, оставаясь независимой, не вкушала до сих пор идоло-жертвенного мяса с насильниками русской свободы...
Нашелся человек, который взял на себя эту трудную задачу. Звали его Михаил Петрович Соловьев. Он хорошо рисовал иконки на слоновой кости и потому пользовался покровительством Победоносцева... Поставленный неограниченным владыкой над русской печатью, он со "сверхчеловеческим дерзновением" взял на себя выполнение плана. Он говорил: "Как начальник Главного управления по делам печати, я должен управлять печатью". Мне лично и многим другим он говорил прямо, что он будет предписывать циркулярно мысли и направления.
Для этого нужно было прежде всего поставить печать под управление послушных орудий правительства, и Соловьев стал "назначать редакторов". Для начала он назначил таким образом некоего Головинского сразу в редакции трех газет. В случае несогласия принять редактора по назначению Главного управления он грозил и действительно закрывал газеты. Но Головинекий был не писатель, а только маменькин сынок, нуждающийся в синекуре. Задача явно не выполнялась. Утопия оставалась утопией. А между тем живая струя протеста продолжала пробиваться из-под снега... Старые газеты не подчинялись указке, новые продолжали старые традиции русской печати. Консерватизм явно хирел и падал, газеты "вредного направления" росли и входили в силу...
Так входила в силу газета "Биржевые ведомости". В ней с некоторых пор стал работать Линев-Далин. Он взял ноту, которая нашла отклик в широких слоях провинции. Это была нота резко, почти истерически обличительная. Зарвавшийся произвол то и дело переходил в уголовщину. Далин брал случаи ярких правонарушений и говорил о них нервно и громко; цензуре трудно было придираться к его призывам. Приходилось бы признать преступной апелляцию к закону... Газета росла, становилась силой, и вот Соловьев задался целью одержать для начала победу над этой газетой...
Но для этой цели Головинские явно не годились. Нужен был -- настоящий писатель... А настоящая литература не шла к Соловьеву, как не идет теперь к вам. И вот нашелся человек, которого и тогда привлекало сверхчеловеческое дерзновение. Звали его Иероним Иеронимович Ясинский. Он пришел к начальнику Главного управления, как пришел и к большевистскому министру. Тогдашнее "сретение" произошло не в Зимнем дворце, а только в канцелярии на Театральной улице. М.П. Соловьев не владел библейским стилем и вообще не был писателем. Поэтому он не огласил, как это сделали вы, подробностей "сретения". Конечно, Иероним Иеронимович Ясинский и тогда уже знал Ницше. Быть-может, даже, как знать, он прочитал М.П. Соловьеву те самые стихи, которые теперь поднес на новоселье вам. В самом деле: разве М.П. Соловьев не был тоже сверхчеловеком реакционного насилия. Когда-то в газете Аксакова было напечатано стихотворение:


     Да, наложить на разум цепи
     И слово может умертвить
     Лишь тот, кто властен вихрю в степи
     И грому в небе запретить.

А теперь человек из Главного управления брал на себя эту сверхчеловеческую задачу... Почему же было не воспеть его? Я, конечно, не знаю, какие именно варианты внесены теперь в те приветственные вирши, которые подносил тогда "высокий седой старик" его превосходительству господину Соловьеву. Может быть, это были те самые стихи, "мускулистые, свежие, задорные и крылатые", а может быть, и совсем не было стихов, и беседа происходила в более прозаических тонах.. Не будем гадать об этом академическом вопросе из истории русской словесности. Перед нами -- факты, вырубленные навсегда, точно топором, на тяжких скрижалях истории русской прессы, которых ничем не выскоблишь и из биографии господина Ясинского... Это не слухи и не толки в неопределенной форме "бывал в чужих лагерях". Это -- факты, засвидетельствованные печатными документами: на страницах "Биржевых ведомостей" Далин исчез, воцарился по распоряжению начальства Ясинский. Одновременно с этим стали появляться фельетоны некоего псевдонима Кифы, который в форме смиренного ответа на бешеные нападки одного московского мракобесного листка по поводу далинских фельетонов сделал форменную декларацию о перемене фронта...
Но и Соловьев, и Ясинский сделали расчет без хозяина. Издатель газеты покорно подчинился и принял Кифу... Он смиренно напечатал его декларацию. Он перенес унизительную утрату влиятельного сотрудника... Но и он не мог вынести докладов кассира об отношении к перевороту того массового провинциального подписчика, чающего движения воды, который ловил обличения Далина и не желал воспринимать змеиной мудрости Кифы. Газета с Далиным издавалась для этого читателя. С господином Ясинским пришлось бы издавать ее для одного Главного управления... Это было красноречиво и убедительно даже для Соловьева. Он понял, что всякому дерзновению есть пределы. Было бы чрезвычайно поучительно, если бы удалось восстановить новые разговоры "назначенного редактора" с мудрым начальником... Как бы то ни было, тактику пришлось изменить. С соизволения начальства ретроградный Кифа стыдливо стушевался. Появился "Независимый". Надо отдать справедливость Иер. Иер. Ясинскому: он -- стилист получше Луначарского. Он стал писать так ловко "под Далина", что вначале многие провинциальные подписчики сочли перемену псевдонима только хитростью "для цензуры". "Правда, бледнее, не так смело, но это тот же Далин...". Газета была спасена... Вскоре М.П. Соловьев исчез со сцены. Ретроградная утопия оказалась фарсом, но И.И. Ясинский один выиграл от этого фарса.
Итак, гражданин Луначарский, вам не следует обольщаться. С именинным стишком в Зимний дворец явилась к вам не русская литература. Она переживала много унижений и много падений, но в среднем она до сих пор рептилией не была. Даже вожделения капитала она умела обращать на пользу служению свободе... Один и тот же кулак Краевский издавал и консервативно-либеральный "Голос", и радикально-социалистические "Отечественные записки". Но даже "Голос" был закрыт в конце концов в разгар реакции, а в "Отечественных записках" горели огнями перед русским обществом сначала призывы Белинского, потом Щедрина, Михайловского27, Успенского. Дух, гражданин комиссар, по библейскому выражению, "веет иде же хощет". Не капитал подчинил дух русской литературы, а она подчинила себе стихийную силу капитала. Теперь она не идет к вам. Это не первая ласточка независимой русской литературы впорхнула к вам... Поверьте, гражданин Луначарский (мне, старому писателю, тяжело говорить это о другом старом писателе): в лице И.И. Ясинского в окровавленный пролом Зимнего дворца вползла к вам только старая рептилия, привыкшая извиваться перед всякой восходящей силой, хотя бы и грубой, и также готовая ужалить ее в пяту в момент падения.
Дело Соловьевых и Горемыкиных пало со зловещим шумом. Теперь торжествуете вы, и вот уже к вам пришел "высокий белый старик с седой бородой"... Берегитесь, гражданин Луначарский, не смешивайте И.И. Ясинских, хотя бы даже их был легион, с русской литературой и с независимой общественной мыслью. Ее не задавить ничем. События теперь идут лихорадочно ускоренным темпом. Быть может, скоро вы почувствуете, что вас тоже ужалили в пяту. И тогда вы поймете, что значит среди шума материальной победы отделаться от истинного духа свободы...

Еще несколько слов... В вашей неразумно восторженной статье, восхвалив нового Симеона Богоприимца, вы кидаете горький упрек остальной литературе, которая не поторопилась с именинными стишками. Вы говорите: "А вы, безукоризненные, вы, народники, вы, марксисты..." Одним словом, вы берете за одну скобку всю небольшевистскую общественную мысль и независимую литературу и упрекаете ее, что она не явилась с приветом на ваш кровавый пир и вам приходится подбирать гг. Ясинских, небезукоризненных и "бывших (и подолгу) в чуждых лагерях".
Да, это верно. Вы торжествуете победу, но эта победа гибельная для победившей с вами части народа, гибельная, быть может, и для всего русского народа в целом. Бывают ведь и пирровы победы. У Якубовича, искреннего революционера и пламенного поэта каторги, есть два стиха, которые должны звучать набатным предостережением всякому торжествующему насилию. Из глубины своего каземата он говорил самодержавию: "Да, вы нас подавили, заковали, заперли в тюрьмы, но физическая победа -- не всегда окончательная победа...":

     Порой
Не тот, кто повержен во прах, побежден,
Не тот, кто разит, -- победитель.

Теперь это приходится повторить и по вашему адресу. Вы задавили на время свободу, но вы не победили ее. Это -- не победа, пока мысль народа, его литература вся против вас. Ваше торжество зловеще и страшно. В минуту этого торжества даже ваше сердце, гражданин Луначарский, поскольку вы тоже были русским писателем, дрогнуло от тоски, ужаса и отвращения перед тем, что сделано. В минуту этого торжества от вас поспешил отмежеваться Горький, и, быть может, еще знаменательнее, что именно в эту минуту приходит Иероним Ясинский... С каким новым "правительственным назначением" вышел он теперь, из "вашего" Зимнего дворца над Невой? Не с тем ли, с каким ушел когда-то из Главного управления на Театральной улице: меняет по вашему приказу направление русской независимой печати.
Но это -- опять утопия, гражданин комиссар!.. Конечно, может быть, нам, не приготовившим виршей для вашего именинного пира, предстоят еще тяжелые дни, когда придется вспоминать даже об египетском пленении царизма... Что ж, русским писателям не привыкать! Мы готовы... Но знайте, гражданин комиссар, что настоящая русская литература по приказу направлений не меняет. Со времен Радищевых и Белинских она служит только правде. А в этом великом русском слове "правда", по хорошо и вам известному замечанию Н.К. Михайловского, сочетались два нераздельно близких понятия. В "правде", которой не за страх, а за совесть служит литература Виссариона, а не Максима Белинского, должны присутствовать вместе истина и справедливость.
Есть ли они у торжествующего большевизма? В июльские дни, когда взметнулась первая вспышка большевистского кровавого безумия, на одном из красных знамен, с которыми ваши солдаты вышли на улицу, можно было прочесть следующую надпись: "Капитал! Штык и пулемет тебя со свету сметет!" Эту чудовищную нелепость можно простить невежественным и фанатизированным солдатам, которые еще могут добросовестно обольщаться идеей, будто глубокие производственные отношения страны изменяются не творческой работой назревающих сил, а штыками и пулеметами. "Владыка-народ" попал во власть того же заблуждения, от которого с таким треском рухнуло самодержавие. Долг русской революционной интеллигенции состоит в том, чтобы раскрыть эту простую истину перед народом, как литература раскрывала ее относительно самодержавия с дворянским феодализмом. Вы не сделали этого. Вы этому помешали! Вы льстите гибельному предрассудку народного невежества, а восстающую против него независимую мысль подавляете. Вам нет оправдания в неведении. В ваших собственных писаниях до революции русский народ прочтет опровержение теперешним вашим подстрекательствам. К великому горю, это будет слишком поздно...
Такова ваша истина. Такую идею вы бросаете теперь как топливо в пожарище, от которого сгорает многострадальная Россия! Это -- не истина, это -- заведомая демагогическая ложь. А с заведомой ложью может ли сочетаться другая ипостась двуединой правды -- справедливость? Нет. Ей не место в вашей системе. И вот почему в момент торжества вы боитесь свободного слова так же, как боялось его самодержавие в период наибольшего могущества. И вот почему вы стремитесь уничтожить независимую литературу. Вы закрываете газеты, вы арестуете редакторов и сотрудников "за направление", вы вводите самое ненавистное и самое глупое из орудий царского гнета -- предварительную цензуру... И вот теперь я не знаю даже, куда направить эти строки моего протеста, и обращаю их ко всем, кому дорога свобода русской мысли, русского слова и русской воли. Вот вы уже цинично заносите руку насилия над всеобщим избирательным правом, разгоняете избранные всеобщим голосованием Думы и готовитесь насильственно подавить самый голос Учредительного собрания. И это понятно: власть, основанная на ложной идее, обречена на гибель от собственного произвола.
Берегитесь же! Ваша победа -- не победа. Русская литература, и притом вся она, как вы сами говорите, -- "безукоризненная", марксистская и народническая, социалистическая, демократически-радикальная и либеральная, -- вся она, без различия партий, оттенков и направлений, -- не с вами, а против вас.
Горькие уходят, приходят Ясинские... И я поздравляю вас, бывший писатель, а ныне министр-комиссар, гражданин Луначарский, с этой символической заменой!

Владимир Короленко.


1901

1902

1903

1904

1905

1906

1907

1908

1909

1910

1911

1912

1913

1914

1915


Оставить комментарий

На главную


Использование материалов "Газетных старостей" в Интернете приветствуется при желательном указании авторства "Газетных старостей" и активной ссылке на "http://starosti.ru"


Сегодня отдых под саундтреки.

Война и Жизнь

Титаник

Гибель

Покушение на П.А.Столыпина.

В Японии

Наш  человек в Японии





Уход Льва Толстого

Похищение Джиоконды

Война 1914

Перелет Петербург-Москва

Всеобщий Русский Календарь на 1910 год

Новый год 1913

История авиации в газетах

Гаремная мода

Гарри Гудини - король кандалов

японская война

по страницам  Брачной Газеты

Косарь за просвещение

убийство графа Камаровского

Казенка №1

Азеф

Землетрясение в Южной Италии

Кончина Иоанна Кронштадтского

Тюремные афоризмы

Случай в Кепенике

Письмо графини Толстой

Пьянство в Берлине

Предсказания на 1909 год

Олимпиада в Лондоне 1908

Доппингъ

Расстрел сербской  королевской семьи

Гибель Петропавловска

Отлучение Толстого

Алкоголизм в Петербурге

Медведь в багаже

Сколько стоил пуд  хлеба?

Убийство португальского короля.

Что пьют русские писатели?

3000 бритых старух

Наследство гетмана Полуботка

Принцесса-убийца

Кому муж нужен?

Долой ЯТЬ

Как ловили японских  шпионов

Хроника ХУДОЖЕСТВЕННОГО скандала Новогодний прогноз

Как добывали  деньги на революцию

Кое что сбылось!

Исторический калейдоскоп

1888 - Крушение у станции Борки

1898 - Анархист с напильником

1898 - Открытие Художественного театра

1903-Русский царь в Вене

1903-Катастрофа в парижском метро

1903-Корнет Савин

1903 - Катастрофа на ст. Жмеринка

1903 - Нападение на главноначальствующего Кавказа

1903-Как возникло государство "Панама"

1904-"Одумайтесь!"

1904-Ураган в Москве

8 июля (25 июня) 1905 года

21(8) июля 1905 года

1906 - Татьяна Леонтьева

1908-Юбилей Льва Толстого

Провокатор и жандарм

Григорий Распутин

Похищение из монастыря

1910-Женщина-монах

1910-"Наши" в Лондоне

1911 - Итало-турецкая война.

1912-Ленский расстрел

1913-Дегаев в Америке

1914-Покушение на Распутина

1914 - Выстрел в Сараево.

1914 - Первая мировая - Начало.

1915 - С Новым 1915-м!

1916 - Обстрел Туапсе и Сочи.

20 апреля 1917 - Петроград.

1917 - "Побег" Николая Романова.

23 февраля 1918 года

1918 - Убийство царской семьи

1923 - Убийство Воровского и суд над Конради.

1923 - В Вохомском клубе

1938 - "Хрустальная ночь"

1938 - "Война миров"

22 июня 1941 года

1958-Нобелевская премия Бориса Пастернака

1964- Таганка начинается

1962 - Хрущев в Манеже

1974-Изгнание Солженицына

1988-Взрыв в Арзамасе

1989 - Пекин.Тяньаньмэнь


Яндекс цитирования